Так как он продолжая бывать один у своих друзей, которым он не желал навязывать Одетту, раз они сами не настаивали на знакомстве с ней повел совместно с женой иную жизнь и окружил себя новыми людьми, то вполне естественно, что, оценивая разряд, к какому принадлежали эти люди, и, следовательно, взвешивая, насколько встречи с ними льстят его самолюбию, он избрал мерилом не самых ярких представителей того общества, в котором он вращался до женитьбы, а давних знакомых Одетты.тем не менее, когда становилось известно, что он собирается завязать отношения с невысокого полета чиновниками и с продажными женщинами украшением министерских балов, то все удивлялись, как это Сван, который прежде, да, впрочем, и теперь, так мило умалчивал, что он получил приглашение в Твикенгем или в Бэкингем Пэлес, всюду раззванивает о том, что жена какогонибудь помощника начальника отделения отдала визит гже Сван.
Могут возразить, что простота элегантного Свана была лишь утонченной стороной его тщеславия и что на примере бывшего друга моих родителей, как и на примере некоторых других евреев, можно наблюдать последовательность этапов, через которые проходили его соплеменники от наивнейшего снобизма и грубейшего хамства до изысканнейшей любезности.
Однако основная причина заключалась не в этом, а в черте общечеловеческой наши достоинства не представляют собой чегото свободного, подвижного, чем мы вольны распоряжаться по своему благоусмотрению в конце концов они так тесно сплетаются с действиями, которые нас вынуждают обнаруживать их, что если перед нами возникает необходимость в иного рода деятельности, то она застает нас врасплох, и нам даже не приходит в голову, что она обладает способностью пробудить в нас эти самые достоинства.
Сван, заискивавший перед новыми знакомыми и гордившийся ими, был похож на отличающегося скромностью и душевным благородством большого художника, к концу жизни вдруг начинающего увлекаться кулинарией или садоводством и простодушно радующегося похвалам, расточаемым его кушаньям или клумбам, которые он не позволяет критиковать, тогда как критика его картин не вызывает в нем раздражения а быть может, на того, кто способен подарить свою картину, но кого сердит проигрыш двухсот сантимов в домино Что касается профессора Котара, то он будет часто появляться значительно позднее у покровительницы в замке Распельер.
Пока достаточно заметить следующее перемена, происшедшая со Сваном, еще могла вызывать удивление, так как совершилась она, когда я, ничего не подозревая, встречался с отцом Жильберты на Елисейских полях, где он к тому же не разговаривал со мной и не имел случая похвастаться своими связями в политических кругах.
Впрочем, если бы он и похвастался, то я вряд ли сразу разглядел бы в нем честолюбца, издавна сложившееся представление о человеке закрывает нам глаза и затыкает уши моя мать три года не замечала, что ее племянница красит губы, как будто краска вся целиком растворялась в какойнибудь жидкости, не замечала, пока излишек краски, а быть может, какаянибудь другая причина не вызвала явления, именуемого перенасыщением вся не замечавшаяся до того времени краска кристаллизовалась, и моя мать, потрясенная этим внезапным цветовым разгулом, сказала, как сказали бы в Комбре, что это позор, и почти порвала с племянницей.
МАРСЕЛЬ ПРУСТ ПОД СЕНЬЮ ДЕВУШЕК В ЦВЕТУ В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ 2 Часть первая. ВОКРУГ ГОСПОЖИ СВАН Моя мать, когда зашла речь о том, чтобы в первый раз пригласить на обед де Норпуа, выразила сожаление, что профессор Котар уехал и что она перестала бывать у Свана, а между тем оба они представляют несомненный интерес для бывшего посла, но мой отец возразил, что такой знатный гость, такой блестящий ученый, как Котар, был бы кстати на любом обеде, а вот Сван с его хвастовством, с его манерой кричать на всех перекрестках о своих даже и неважных знакомствах, самый обыкновенный похвальбишка, которого маркиз де Норпуа, воспользовавшись своим любимым выражением, непременно назвал бы вонючкой. Некоторые, вероятно, помнят вполне заурядного Котара и Свана, у которого в области светских отношений скромность и сдержанность были возведены на высшую степень деликатности, а потому замечание моего отца требует хотя бы краткого пояснения. Дело в том, что к сыну Свана, к Свану члену Джокейклоба, к бывшему другу моих родителей, прибавился новый Сван и, повидимому, то была не последняя его разновидность Сван муж Одетты.